Во сне Фома смутно видел клубящиеся тучи огня и черных людей, которые, суетясь, как муравьи, разворачивали брезентовый рукав…

Отец вернулся под утро, от него остро пахло гарью, куртка сделалась черной, а лицо черно-красным.

– Я вызову врача, - испуганно сказала мама.

– Врачам сейчас есть чем заняться, - отмахнулся отец.

– Это и вправду кэлпи? - шепотом спросила мать.

Отец устало кивнул и начал стаскивать куртку, при этом досадливо морщась.

– Сволочи. Никого не жалеют. Ни себя. Ни нас. Мама то ли вздохнула, то ли всхлипнула.

– Что им от нас надо? Почему не оставят нас в покое?

– Это конкуренция, - пояснил отец, - за пространство и за ресурсы. Сначала проигрывали мы, но потом на Суше разработали толковую стратегию, и стали проигрывать они. Но остановиться они не в силах.

– Что же они, - шепотом спросила мама, - так и не успокоятся, пока не…

– Скорее, наоборот, - сказал отец. - После войны их и осталось-то всего ничего. Это они от бессилия.

«Вырасту и убью всех кэлпи», - подумал Фома. Он представил себе, как с настороженным оружием пробирается болотами, где в тине ворочаются огромные рыбы, как уходят вверх частоколы тростника, оставляя лишь узкую синюю полоску неба, и где-то там, в плавнях, на заросших островках, скрываются злобные зеленокожие твари, но он, Фома, сильный и смелый, и у него верные боевые друзья.

Мать звякала чем-то, вполголоса переговариваясь с отцом, пахло спиртом и дегтярной мазью, но Фома уже не слышал - он плыл на легком катере по темной воде, урчал мотор, и плавни смыкались над его головой.

Он вздрогнул и проснулся.