Кэлпи, как по команде, обернулись к ним. Темные волосы схвачены ремешками, в ушах блестят серебряные серьги в виде блестящих рыбок. Все на одно лицо.

– Садись, - сказал тот, что шел с ним. - Есть хочешь?

– Нет, - Фома помотал головой. Он ждал, что кэлпи предложит поесть еще раз, но тот пожал плечами.

Остальные кэлпи разглядывали его, сощурив глаза цвета нечищеного серебра.

– Этот? - спросил один. Они все говорили на языке Территорий, и это было странно и удивительно.

– Да, - ответил тот кэлпи, что пришел с ним.

– Такой маленький?

– Мы за него положили четверых, - сказал кэлпи.

– Маленький учится, - произнес один из сидящих, - большой умирает.

– Я не стану есть вашу поганую еду, - сказал Фома. - Вы убийцы. Вы жаб жрете.

– Да, - согласился сидящий кэлпи.

– И еще вы пидоры, - сказал Фома, расхрабрившись.

– А что это? - спросил кэлпи с интересом.

– У вас нет баб. Вы, ну, живете друг с другом, - пояснил Фома и покраснел.

– Да, - сказал кэлпи необидчиво.

– В общем, не стану есть вашу говенную еду, - повторил Фома. Получилось почему-то неубедительно.

– Умрешь с голоду, - констатировал кэлпи. - Это не жаба. Это рыба.

– Тебя не обидят, - сказал другой кэлпи и подвинулся, освобождая место рядом с собой. - Ты нам нужен. Садись, ешь.

– Не прикасайся ко мне, урод, - процедил Фома сквозь зубы, сел и взял ложку обеими руками. К пальцам потихоньку возвращалась чувствительность.

Котелок поставили на плоский камень, и кэлпи, соблюдая неведомый Фоме порядок, полезли туда деревянными ложками; светлая древесина светилась в зеленом полумраке. Фоме дали такую же. Он не выдержал, зачерпнул горячий отвар. Еда была неожиданно вкусная - или ему это с голоду показалось?

Зеленый часовой переливчато свистнул из ветвей. Кэлпи насторожились, побросали ложки, потом встали - двигались они осторожно и легко, точно звери или огромные насекомые.