– У вас кончилась смола, - сказал Фома, - и погребальные пелены. Так вам и надо.

– Люди научились находить нас по огням, - пояснил кэлпи. - Огни горели ночью. Высокие огни. Люди били нас с воздуха.

– Так вам и надо, - повторил Фома.

– Теперь мы пускаем лодку по воде днем. Ставим на нее такую вашу машинку. Она срабатывает, когда лодка с мертвецами далеко. Огни загораются далеко. Нас не найти. Мы учимся…

– Все равно мы вас убьем, - сказал Фома. - Вы трусы. Вы бьете в спину.

– Мы воевали храбро, - рубиновый глаз серебряной рыбки блеснул красной искрой. - Мы стояли лицом к лицу. Против ваших ружей. Мы знали честь. Но вы превратили нас в трусов.

– Вы всегда были трусами, - сказал Фома.

– Вы сделали это, - настаивал кэлпи. - Вы убили наших бардов. - Мы стояли гордо. Мы воевали смело. Барды слагали о нас песни. И мы воевали так, чтобы песни о нас были не стыдные. Чтобы никто потом не мог петь о том, что такой-то из рода такого-то струсил. Но бардов не стало, и нам стало все равно.

– Так вам и надо. Так и надо вашим бардам.

– Вы не соблюдали правила войны. Бардов нельзя убивать. Они неприкосновенны. Но кто-то надоумил вас. Кто-то догадался стрелять в бардов. Охотиться на бардов. Барды не прятались. Их было легко убивать.

– Мне нет дела до ваших вонючих бардов, - сказал Фома.

– Ты не важен, - сказал кэлпи, - барды важны.

Фома вдруг заплакал. Ему было очень стыдно, но он ничего не мог с собой поделать.

– Отпустите меня, - всхлипнул он, размазывая слезы, - пожалуйста. Что вам стоит? Скажете, что я убежал…

– Вы нашли гнездо бардов в Дельте. Вы выжгли его с воздуха, - твердил свое кэлпи. - Больше не осталось бардов. Теперь мы воюем, как вы - подло.

– Мы не воюем подло, - возразил Фома и поскреб ложкой по дну котелка. Оказывается, он сожрал все эту их вонючую еду. И даже не заметил.

– У вас нет правил войны, - сказал кэлпи, - у вас нет чести. Но иногда… - Он задумался. - Иногда вы поете песни. Я сам это слышал. Вы поете песни.